нб
двенадцать лет (и двадцать дней)
ты прожил с ней - на ней и в ней,
периодически - под ней.
теперь - смотри:
ударом в пах
на раз-два-три взвивается размах
её остывших рук.
стекает прах с ладоней.
"двенадцать лет (и двадцать дней) -
куда ты денешься!"
но ей
здесь больше нет законов.
17-20/12/2009
о любви, о любви хочу я сказать:
о чём, вашу мать, говорить ещё?
я - засохший ничейный листок,
сорвало, понесло и несёт -
алый и рыжий. когда б не она -
куда бы впечатало с лёту его?
где - дорогое чело, где - лёд
декабрём побуревшей невы,
где - глубины летейских вод...
но ветер светлеет, ветер яснеет
в плетеньях небесной канвы,
и - длится полёт.
дай боже - ещё.
19-20/12/2009
~ V ~
...но может быть, я здесь затем, чтобы сказать
тебе, чего другие не сказали, отдать
тебе, чего другие не отдали,
чего ты не искал и - может - не хотел искать.
я здесь затем, чтобы листом пропащим -
дубовым, бронзовым, замёрзшим и звенящим -
к ногам твоим упасть.
13-15/12/2009
"случилось. болен". телеграфный стиль.
держись, пока не рухнула со стула
в дурманом накатившей темноте.
и далее: "подробностей не будет".
да боже мой, какой чудак!
когда бы я дерзнула
выпытывать "а что, а как?"
назад и в сторону - полшага (нет, не шаг).
и с просьбой не болеть отправить строчку.
налить вина. поставить точку.
ответ получен через час.
открыть. но прежде - закурить.
прочесть. и не сдержать ухмылку:
ага, еще он может кинуть ссылку
на интервью с собой? да, будет жить.
12-13/12/2009
р.к. и дж.л.
"...Never seen death yet, Dickie?.. Well, now is your time to learn!"
/Rudyard Kipling, The "Mary Gloster"/
ну что, говоришь ты, последний прикончив табак,
настало время проверить: так оно иль не так.
хотя - я-то знаю: всё правда, ведь старый билл
недаром был краснокожий - знал, о чём говорил.
надо только решиться. а сегодня - тот самый день.
та самая ночь - сегодня. и, проверив узлы и ремни,
ты выходишь наружу, где скулёж собачий и визг
рвётся тебе навстречу и воздух морозный звенит.
и головой ты качаешь, загоняя в упряжку собак,
сейчас бы выкурить трубку, да вышел уже весь табак.
вышло время, ты говоришь, по ушам потрепав вожака,
будет долгой наша дорога, но да будет она легка,
да не подломятся лапы,
да не дрогнет рука.
вперёд, говоришь ты, вперёд, чёртовы волки мои!
серые шкуры мои, я ли вас не любил?
так уносите - прочь меня от могил,
прочь от памяти стылой,
прочь от нежных имён,
что - выжаты досуха -
сгинули в сердце моём.
вперёд, говоришь ты, вперёд! сегодня в ночь налегке
уходим по нашей - надеюсь! - по нашей последней тропе.
последней зовущей, ведущей холмами и снегом к реке.
срывается с места упряжка, ложится за склоном склон,
и цветом багрово-синим поёт за плечом небосклон.
кончилось время, волки! и наша кончается ночь,
бегите, лохматое племя, даже если невмочь.
кончилось время, чтобы - до крови сгрызая губу,
смеясь, ликуя и плача - прощенья молить - на бегу -
прощенья у всех далёких, оставленных на берегу,
где кто-то зовёт и просит, но за склоном падает склон,
и стеной нерушимо тёмной встаёт за плечом небосклон,
и вьётся отблеск багряный: убивает ночь над рекой
свет ледяной - прозрачный,
серебряный, золотой.
здесь поворот налево, но прямо проляжет путь,
и боль глаза застилает, и ветер толкает в грудь,
и стонут надсадно полозья, сгибаясь в лихом вираже,
но, тверди земной не чуя, срываются лапы уже,
и веером снег взлетает,
и стелется над рекой
свет ледяной - прозрачный,
серебряный, золотой.
13/11/-08/12/2009
